Marchant's Journal - Day
(Latest entries) (Calendar) (Friends) (Teneta/ Russian America) (User info)
Navigate: (Previous day | Next day)
Thursday, January 30, 2003
О папиных капитанах, которых теперь уж нет, но о которых до сих пор помнит наша семья, хочу рассказать отдельно.
Папа работал в Камчатском пароходстве. Закончил он Дальневосточное Высшее Инженерно-Морское Училище (ДВВИМУ – Дальневосточникам знакома эта аббревиатура). После окончания училища папа год отработал на спасательном буксире «Аргус», во время Американо-Вьетнамской войны, а затем три года исполнял обязанности старшего помощника командира подводной лодки. Придя в Камчатское пароходство, после обязательной в те годы службы в ВМФ, папа успел застать двух старых капитанов, которые были, по его мнению, именно теми людьми, о которых можно сказать: ЛИЧНОСТЬ. Это были совершенно противоположные по характеру и внешности, два старых «морских волка»: Федор Куприянович Курмаз и Леонид Михайлович Лабонин.
Федор Куприянович Курмаз был из той когорты капитанов, которых на корабельный мостик подняла война. Среднее образование, ускоренные курсы и огромная ответственность за судьбы людей и корабля, на плечах совсем молодого парня в те страшные 30-40 годы.
Всю жизнь две верных любви наполняли сердце Федора Куприяновича: любовь к морю и к женщине. Две эти страсти отнюдь не разрывали душу капитана, а мирно уживались в его большом «просоленном северными ветрами» сердце. В отношении к работе, и в поклонении женщине, старый капитан всегда был на высоте. Может быть, именно поэтому он так тепло относился к моей маме – жене своего второго помощника, которая по первому папиному зову, бросая все дела, на перекладных добиралась к нему и в засыпанный снегом маленький порт Теличики, что на севере Камчатского побережья, и в еще более северный Анадырь... А может, это доброе отношение к моей маме было своеобразной данью уважения моему папе? Ведь он – единственный из всего окружения Федора Куприяновича - не подходил ни к одному из определений капитана, делившего людей на две категории: «Варсахуил» - непробиваемо тупой и слабоумный человек; и «Еврэй» - в эту категорию у Федора Куприяновича попадали люди хитрые, когда-либо, в чем-либо обошедшие капитана Курмаза. И если к первой категории Курмаз относился с нескрываемым презрением, сопровождавшимся обильным матом, то ко второй – по-доброму, с усмешкой, а иногда и с легкой завистью.( Read more... )
(начало)
Другой корифей, как я уже говорила, являл полную противоположность "эстету" Курмазу: не только высокий, но какой-то по-сибирски огромный, «дюжий мужик», шумный матерщинник, с кулаками, равными по величине головам "молодых пионеров" - капитан Лабонин не признавал «внешний лоск». По своему пароходу ходил в домашних, войлочных тапочках со стоптанными задниками. На судне у него было две книги для приказов. В одной он всем объявлял выговоры «для строгости, чтоб боялись», а другая книга у него была «парадная» - для всяческих проверочных комиссий.
В семидесятые годы все воспитательные вопросы решал Партком пароходства, который непременно приглашал на все свои заседания капитанов судов, стоявших в тот момент у причала. Однажды, во время обсуждения какого-то моряка, «злоупотребившего алкоголем», капитан Лабонин выступил с воспитательной речью:
- Я так понимаю: меру спиртному надо знать! К примеру, вот захотел ты выпить -ладно, выпил бутылку водки и ложись спать. Хочешь, чтоб на душе было повеселей - две бутылки выпил…А, хер с тобой, наконец три бутылки выпил... но, не напиваться же!!!
Эта блистательная речь, определившая «меру» моряцкой выпивки, стала крылатой, и на Партком Лабонина больше не приглашали.
После очередного конфуза перестали приглашать старого капитана и в президиум собраний. А случилось так: ( Read more... )
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
booket's journal